Омар Хайям, пер. Г.Плисецкий
***
Я познание сделал своим ремеслом,
Я знаком с высшей правдой и с низменным злом.
Все тугие узлы я распутал на свете,
Кроме смерти, завязанной мертвым узлом.
Борис Чичибабин
Сними с меня усталость, матерь Смерть
Сними с меня усталость, матерь Смерть.
Я не прошу награды за работу,
но ниспошли остуду и дремоту
на мое тело, длинное, как жердь.
Я так устал. Мне стало все равно.
Ко мне всего на три часа из суток
приходит сон, томителен и чуток,
и в сон желанье смерти вселено.
Мне книгу зла читать невмоготу,
а книга блага вся перелисталась.
О матерь Смерть, сними с меня усталость,
покрой рядном худую наготу.
На лоб и грудь дохни своим ледком,
дай отдохнуть светло и беспробудно.
Я так устал. Мне сроду было трудно,
что всем другим привычно и легко.
Я верил в дух, безумен и упрям,
я Бога звал — и видел ад воочью, —
и рвется тело в судорогах ночью,
и кровь из носу хлещет по утрам.
Одним стихам вовек не потускнеть,
да сколько их останется, однако.
Я так устал. Как раб или собака.
Сними с меня усталость, матерь Смерть.
Неизвестный автор
Стихи и смерть
Сегодня я умер. Я умер во сне… И взлетели
стихи мои легкою стайкой туда, где вода
и солнце, и ветер рождают жару и метели,
и выше, и выше – где страж одинокий Звезда.
Туда, где тепло от нее и космический холод,
туда, где прохладный огонь и неясная твердь
нежданным приютом явились для духа, как полог
над трапезой нашей и точкой в конце по имени Смерть.
А та, с кем порою был робок, но честен и близок,
с кем был я задумчив, и весел, и счастлив, и сир,
заплачет над бывшим вместилищем слов и ошибок,
которыми полнился всклень мой растерзанный мир.
«Но это напрасно,- скажу ей.- Напрасно, поскольку Свобода –
не в точке пространства, где мы умираем, погрязнув в делах,
а где-то на пажитях звездных, на краях небосвода,
притом – лишь в движеньи, в полете, как в снах и в стихах.
Смотри, как стихи, словно птицы, все дальше и дальше,
в кружении звезд совершая свой путь, там где Ангел и бес,
парят в облаках, свои строфы теряют, как перья, без фальши
мою душу широким мазком нанося на холстину небес».
И услышав меня, Та, с которой был близок и счастлив,
улыбнется во тьму, и покой неземной ее дух обретет…
И я буду прочитан и понят однажды осенним ненастьем
тем, кто может листать облака и познает полет..
